Новости

  • Экспозиция во Введено-Оятском монастыре.

    С радостью сообщаем всем, кто желал, но не успел посетить выставки, посвященные епархиальному архитектору А.П. Аплаксину в Санкт-Петербурге, о постоянно действующей экспозиции во Введено-Оятском монастыре.

Аплаксин Борис Андреевич

Борис Аплаксин родился 25 октября (7 ноября) 1904 года. В 1921 году он закончил школу и поступил в Петроградский Институт Инженеров Путей Сообщения (с 1937 – ЛИИЖТ, ныне – ПГУПС). Есть свидетельство и о зачислении в Институт Гражданских Инженеров, но предпочтение было отдано первому, может быть благодаря тому, что он еще в школьные годы заинтересовался сооружением тоннелей, вопросом которых занимался его дядя – Д.К. Кандауров. Поступив в технический институт, т.е. следуя совету отца, и выбрав профессию инженера, Борис Аплаксин не оставляет своего увлечения танцем. С 1923 по 1928 год учится на Вечерних балетных курсах Академического Театрального училища (т.е. вечернем отделении хореографического училища, получившего вскоре имя А.Я. Вагановой – ныне Академия Русского Балета. Увлечение было серьезным, он или сам участвовал в постановках, или внимательно следил и разбирал их достоинства и недостатки. В силу разных причин победило техническое творчество, но любовь к балету осталась у Бориса Андреевича на всю жизнь – он до последних лет следил за всеми новыми балетными постановками, не пропускал выпускных спектаклей хореографического училища. А женой Бориса 13 ноября 1930 года стала также ученица училища Людмила Федоровна Дмитриева.

В 1925-27 годах Б. Аплаксин проходил воинскую службу в качестве преподавателя в школе ВОСО им. Фрунзе, где служил его отец, а в 1930-31 работал его помощником при строительстве жилгородков «Экспортлеса», приобретая таким образом навыки практической работы. В это же время с 1926 по 1931 год шло его обучение в Ленинградском Электротехническом институте – интерес к электрическим железным дорогам, и, в частности, метрополитенам остался навсегда приоритетным. Также в 1929 им были закончены Высшие педагогические курсы.

В 1932 году, уже после смерти отца, у Бориса Андреевича родилась старшая дочь Татьяна, а в 1937-м – вторая – Ольга. Жизнь его была наполнена кипучей деятельностью, кроме работы и преподавания, Борис Андреевич уже тогда стал лектором Дома Инженерно-технических работников и прочел в период 1931-35 годов более 500 лекций в разных городах СССР только по теме строительства Московского метро и вообще о метрополитенах. Были и другие лекции, задачей которых стояла популяризация научно-технических знаний. Преподавал Борис Андреевич в своем родном ЛИИЖТе – был доцентом кафедр «тоннели» и «электрический железнодорожный транспорт». В первой половине 30-х годов участвовал в экспедициях по изысканиям Байкало-Амурской магистрали.

Такая активная жизнь была прервана арестом: за инженером-ученым пришли 17 февраля 1938 года. Точные причины и обвинения неизвестны – в то время это могло быть все, что угодно, вплоть до случайного знакомства, любого неосторожного или необдуманного слова и тому подобного. Сохранились два заявления Людмилы Федоровны на имя Верховного прокурора СССР от 3 октября 1938 и 23 июля 1939 годов с просьбой вынести решение по делу ее мужа. «Я прошу Верховного Прокурора принятия срочных мер для выяснения виновности моего мужа или его освобождения». Дело было в том, что через 7 месяцев после ареста Борису Андреевичу объявили, что он осужден по ст. 58-10 и приговорен к 5 годам лагерей, но в январе 1939 сообщили, что отправили материалы из транспортной прокуратуры на другое следствие. В итоге, в марте 1940 Бориса Аплаксина отпустили. Причины этого неизвестны, такие случаи в то время, хоть и крайне редко, но бывали, видно, дело развалилось, и вряд ли письма жены послужили поводом для освобождения. Но важен сам факт писем и их смелое требование законного суда или освобождения – такая смелость в то время была редкостью, все понимали ее опасность для себя и то, что двери «бдительных органов» открываются обычно только в одну сторону.

После возвращения из заключения Борис Андреевич снова активно работал и даже предложил свои услуги по подготовке технических документов и исследований, касающихся сооружения Ленинградского метрополитена. Рассмотрение его предложения начали, но вскоре пришла Великая Отечественная война, которую военинженер 2 ранга Аплаксин прошел с начала и до конца. Первый год он провел в блокадном Ленинграде, участвуя в строительстве Дороги Жизни, защите блокадного города, тогда же получил ранение. Затем его перевели в Москву на краткосрочные курсы и отправили на Закавказский фронт, в Берлин в мае 1945 Борис Андреевич вошел с войсками 1-го Белорусского фронта в звании подполковника. Здесь он разминировал Берлинское метро, за что получил Орден Красной Звезды, имел также медали «За оборону Ленинграда» и «За оборону Кавказа». Но война для Аплаксина не кончилась в Германии – его отправляют на Дальний Восток в качестве начальника тоннельной группы для строительства стратегических железных дорог, где он участвует в сооружении Дуссе-Алиньского тоннеля. Домой Борис Андреевич вернулся лишь в конце 1948 года.

Последующие годы Борис Аплаксин был преподавателем сначала в Военно-Транспортной Академии (1949-1955), потом в качестве заведующего кафедрой профессора Ленинградского Инженерно-строительного института (1956-1964). Вернувшись в родной город, он вернулся и к лекторской деятельности – за четыре года было прочитано не менее 400 лекций. В 1953 в Академии Коммунального хозяйства он защитил кандидатскую диссертацию, утерянную во время войны, по теме: ««Глубокие воды, как средство городского транспорта». Вообще, темами городского транспорта, а особенно метрополитеном Борис Андреевич занимался с большим интересом, еще в те годы предлагая создавать единую городскую и пригородную сеть электрических железных дорог, используя тоннельные диаметры – метро, которые должны были в пригородах выходить на поверхность, также предлагал привязывать конечные станции метро к железнодорожным. Эти предложения, разработанные им для Москвы и Ленинграда сегодня начинают находить свое воплощение, в большей степени в Москве.

После выхода на пенсию почти до конца своей жизни, Борис Андреевич продолжал общественную деятельность – главным образом это были лекции и доклады. Он был постоянным лектором Общества «Знание», делая сообщения практически на любую предложенную ему тему. Состоял в Союзе Архитекторов, в составе Ленинградского Дома Ученых АН СССР.

До последних дней Борис Андреевич бережно хранил архив своего отца. С момента политической оттепели 1960-х годов он много раз пытался добиться установки памятной плиты на его могиле и взятия ее на государственную охрану, старался вернуть память и уважение к имени архитектора, в 1979 году к 100-летию со дня рождения зодчего делал о нем доклады в Союзе Архитекторов, но в серьезном масштабе изменить ситуацию ему не удалось. Ведь как и в 30-е годы для советских чиновников зодчий оставался лишь «крупным специалистом по коммунальному строительству». И до сего дня имя Андрея Петровича Аплаксина малоизвестно, а родовая могила его на Смоленском кладбище продолжает разрушаться.

Борис Андреевич Аплаксин доживал свой век в одной комнате шумной коммунальной квартиры на Гатчинской дом 11, бывшей когда-то семейным гнездом зодчего, где сын его прожил более 80 лет. Многочисленные просьбы к власти улучшить жилищные условия ветерана войны, профессора и пр., чтобы хотя бы огромный исторически ценный архив отца можно было бы как-то нормально разместить и привести в порядок, не возымели своего действия. При возможности расселения квартиры в начале 90-х годов, Борис Андреевич категорически отказался от переезда, заботясь об этом архиве и любя дом, который был наполнен для него памятью отца и матери. Скончался Борис Андреевич Аплаксин в 1994 году и был погребен рядом со своим отцом на Смоленском кладбище.

В некрологе, составленном о нем близкими людьми, были такие слова: «Обаятельный человек, эрудит, свободно владевший тремя языками, библиофил, его называли энциклопедистом, хороший верный друг, готовый прийти на помощь другим и забывавший о своих близких и окружающих в то же время. До конца своих дней сохранил неугасимый пыл юности, не признавал старость, не желал обращаться к врачам, до конца своих дней интересовался и был в курсе всех важных событий современности».